Тэн живёт на отшибе деревни, у самого леса. Его жалкая, на вид совсем обветшалая лачуга отпугивает незваных гостей почти так же быстро, как и он сам. Люди говорят, что его мать продала душу дьяволу и родила бесёнка с чёрными клыками и когтями. Говорят, что от человека у него только внешность, да и та только для обмана глаз. Тот, с кем он заговорит – потеряет свою душу; тот, кто встанет у него на пути – непременно умрёт в страшных муках.

– Посмотрим что-нибудь? – предлагает он. Ким хочет отказаться – силы на исходе и тут поскорее бы завалиться спать, но старший смотрит тепло и искренне, а мигающий уведомлениями дисплей говорит, что время-то ещё совсем детское, можно и посидеть. Доён всё же молча кивает, ленясь даже пошевелить губами. Хён моментально растягивается в улыбке от уха до уха, искрясь от радости, уходит за снэками, и от этого на душе становится немного легче.

Они видятся на борту самолёта первый и последний раз, и от неловкости застревают в проходе, повторяя друг за другом движения. Шаг влево-шаг вправо, шаг вправо-шаг влево. Джонни улыбается, услужливо прислоняясь к стенке и уступая, как и положено бортпроводнику, а Тэн, несмотря на стройную конструкцию и отсутствие необходимости, задерживает дыхание, протискиваясь.