Саске имел полное основание полагать, что он один из сильнейших ныне живущих экзорцистов. Ему давали задания только в случае серьезной угрозы как минимум национального уровня. И никогда он не объединялся с другими экзорцистами. На его стороне была многовековая репутация его семьи. Именно поэтому условия его новой миссии должны были сразу напрячь Саске. Знал бы он, куда и к кому его приведет это задание, вооружился бы намного сильнее и запросил боевую поддержку.

Мидория, совершенно обессиленный, лежал на земле и хрипло дышал. На нем восседал Кацуки, так же, к слабому удовольствию Мидории, явно вымотанный боем. – Почему ты проиграл? – спросил он прерывающимся голосом и сильнее сдавил руку, лежавшую на лице Мидории: тот коротко простонал, и этот звук дрожью отозвался во взбудораженном теле Бакуго. Мидория, в противовес, неверяще замер – ему ведь лишь почудилось, что Каччан возбудился от этой ситуации и их положения, верно?

У Лэнса наступает гон – очень неудобное, практически ненавистное для него время. Для собственного здоровья ему нужно провести его с кем-то, но он упрямо отказывается. Хорошо, что Кит его не спрашивает.

В последнее время у Кита все валилось из рук. Это заметила вся команда. А когда это приобрело катастрофические размеры, заволновался даже Лэнс. Кит был не собран, постоянно думал о чем-то своем, витая в облаках, отдалялся от напарников, проводя большую часть свободного времени запершись в своей комнате. И лишь Пидж заметила то, что изо всех сил пытался скрыть Кит. Легкий румянец, загоревшийся на его щеках после приближения Лэнса.