Этим вечером воздух вокруг них лёгок. Обоим больно, но невысказанное так и остаётся невысказанным. Амброзиус полу-нёс, полу-тащил его на обратном пути до своих апартаментов. Баллистер очнулся только когда Амброзиус стал отстёгивать наплечники и накидку, снимая тяжёлые вещи, продолжавшие на него давить. Ни слова, только звуки проезжавших мимо машин скорой помощи, лязг доспехов и тяжёлый стук, когда те падали на пол. Они оба перевязывали раны, рука Баллистера на тот момент уже не функционировала.