— Ну, ещë есть желание съязвить что-либо в мою сторону? Или пригрозить мне? А? Не слышу твоего ответа, малыш Риндо. Так что? — с ядовитой, обезумленной ухмылкой говорил Хайтани-старший, с высока смотря лиловыми и властными глазами на своего брата Риндо.

Изнасилование — это тогда, когда через отказ насилуют и причиняют боль, а Слава пошёл на это осознанно, он осознанно на это согласился ради Юли, а при том, что у него ещё и есть парень, это в добавок измена. С другой стороны, он не хотел этого, он не был согласен на этот секс и ему было больно. Изменой это было точно, а вот было ли это изнасилованием, Слава не понимал. Теперь противным он ощущал себя. Он изменил Льву, согласившись делать с Артуром это, пускай и не желая этого на самом деле.

От переполняющих эмоций, от чувства, что Альберих действительно жив и что это действительно сейчас происходит, капитан нежными робкими движениями переплëл свои и Чайльда пальцы, другой же рукой стянул свою повязку. И видеть этот салют двумя глазами прекрасно. Но что же быть может более прекрасным видеть двумя глазами? До чëртиков восхитительного Аякса. Вечность хотелось бы видеть Тарталью так.

— Ох, мама, позвольте мне решать, что с ним делать. Ведь думаю Вы понимаете, что в бою это ничтожество почти не участвовало, поэтому любой мой выбор не помешает Вашему вечному правлению, — послышался неизвестный и довольно уверенный, властный голос мальчишки, подошедшего со спины к Баал, а как можно было понять и по его виду, и по его обращению — он является сыном сёгуна.

«— Натаниэль, хочешь остаться тут, быть третьим номером и не возвращаться туда? Хочешь, чтобы Эвермор стал и твоим домом?»... Выборы — дело сложное, они порой меняют всю жизнь. Ведь мы всю жизнь выбираем, что-то менее значимо, что-то более. И можем ошибаться с выборами. Между чем и что будет выбирать Натаниэль Веснински?