Экран погас. Она, вцепившись в тёплый от её пальцев пластик, смотрела в бликующую тьму. В глазах мутнело и плыло то ли от напряжения, то ли от слёз. Внезапно телефон мигнул и дал по пальцам лёгкой вибрацией. Смахнув слёзы, она увидела новое сообщение. «Не плачь». Это был не шок. Не страх. Это было падение. Свободное падение в ледяную воронку, раскручивающуюся откуда-то из пупка через солнечное сплетение.

Лина с ненавистью смотрела на свой живот. От пупка вверх шёл отвратительный шрам. Розовую вывернутую плоть пересекали белёсые, похожие на мертвых червей, стежки. Она не винила врачей. Какая уж тут эстетика, когда три раза пришлось резать по одному и тому же месту, потому что эта дрянь у неё внутри вырастала снова и снова. Алексей Леонидович и так большая умничка, каждый раз зашивал максимально аккуратно.

Вот опять! Опять он на неё смотрит, не отрываясь. Она весь вечер ощущала пристальное внимание к себе одного из гостей, высокого мужчины в дорогом костюме с красивым лицом аристократа и глубоким взглядом больших тёмных глаз, загоравшихся при взгляде на неё странным огнём.

Он замолчал и продолжил целовать ладонь, потом коснулся губами тыльной стороны запястья, там, где бился в истерическом припадке её пульс. Чуть задержался, затем двинулся дальше к ложбинке локтевого сгиба, заставив Евины ноги превратиться в поток, по которому дрожа и вопя, неслись сотни электрических солдат под непристойными знамёнами.

Евгения вспомнила, как после очередной ссоры с мужем едва добралась до кровати, как потеряла сознание от дикой головной боли, вспомнила солёную алую волну, накрывшую её с головой. Вспомнила дикий страх, когда очнулась уже под утро и в первые минуты не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже губами. Вспомнила, как хрипело внутри неё: «Инсульт? Парализовало? Дети! Катя… Марго... увидят! Господи! Что делать? Господи, пожалуйста! ПОЖАЛУЙСТА!!!»