В России не осталось ничего романтичного. Ничего живого. Ничего, что не было бы поглощено серой скукой. Ничего, что нельзя было бы подписать «беспричинной русской тоской». Ничего, кроме молодого человека в длинном черном пальто, сером шарфе и ярко-оранжевой шапке с помпоном, которая была размером чуть ли не с его голову.Иногда казалось, что на Россию не хватило ярких карандашей, поэтому ее раскрасили теми, что остались после других стран.