он обнимает призрачно-призрачно, но чон чувствует тяжесть чужого тела – ведь даже если это уен тогда умер , они все равно связаны, а юнхо обещал достать его даже из-под земли. по квартире тянет пастой. сырная, с беконом, она рождает что-то теплое внутри, и юнхо улыбается.

хонджун тонет в учебе. тонет с головой, и выглядывает только синяя макушка. хонджун тонет в себе или, может, уже утонул. хонджун тонет. тонет в ливне, когда чувствует, что дождь кончается. вздергивает беспомощно опущенную голову и встречается с темно-карими глазами. принимает чужой зонт (незнакомец просто раскрывает его ладошку и вкладывает туда трость) и смотрит вслед уходящему брюнету, скрывшемуся за поворотом. хонджун клянется себе-утонувшему, что отдаст зонт. или немного о типах личности.

наверное, все мы когда-то были от чего-то зависимы. зависимость уена от кофе и какао можно назвать манией. ни один день не проходил без, как минимум, двух стаканчиков кофе, шоколадного брауни и горячего шоколада на ночь. зависимость сана ото сна являлась больше жизненной необходимостью - он уверен, что уже точно откинулся, если бы не мог досыпать на работе. может, это и звучит немного странно, но работа - это было единственное место, где чхве мог поспать хотя бы 4 часа.

если вы думаете, что любить кого-то — легко, то вы пиздецки глубоко ошибаетесь. любить ким хонджуна сложно. хотя бы потому что он — чертов модельер одежды, в то время как пак сонхва просто редактор и всего лишь писатель детских страшных сказок.

он лежит на атласных, купленных по случаю, кремовых простынях, и его крылья распластаны по, как выражается иногда чонхо, траходрому, несколько свисая – они отросли еще более пышные и мягкие, чем были до падения. на нем прекрасное, по мнению как чонхо, так и сонхва, платье-макси с вырезами от самой талии по бокам несколько скользит из-за того же, острого, колена. пак сонхва, ангел, он как бы зовет, наблюдая за чужой реакцией сквозь минувшие лет семьсот совместной жизни и ресницы.