Парадайз. Много ли в этом слове? А революция? Наверное для Енгука это были синонимы. Дэхен ненавидел этот век за то, что искалечил его детство, юность, первую любовь - жизнь. Он ненавидел Енгука, который не думая не то что о Дэ, о себе даже, без раздумий лез на рожон во время утреннего боя. Теперь он лежал на сырых из-за своей крови досках в маленьком продуктовом магазине и наводил на связиста ужас. Дэхен уже знал, что убьет себя если не пробьется по связи к фельдшеру до того, как Енгук умрет.

- Тебе когда-нибудь насильно пихали член в задницу, при этом ласково шепча на ушко?

Первые цветы, которые он с диким трудом протолкнул кашлем из горла, были похожи на кусок какого-то внутреннего органа. Это были синие невзрачные дикие цветочки. Попросту сорняк. Что ему теперь делать? Умереть через пару лет с соломой в легких или попытаться жить с этим, признавшись человеку в любви? Проблема только в том, что Дэхен пока не знает в кого он влюблен. Может это не самая большая проблема?

Он не смог спасти своего сына. Известный хирург оказался беспомощен. И никого не было рядом, когда Бан хоронил его.

Карандаш без стержня – ничто. Кусок дерева. Карандаш с поломанным стержнем чуть более, чем ничто. Быстро крошится, от частой заточки скоро приходит к концу. Правда не все знают, что в ломающихся «карандашах» виновата не точилка, а сломанный и разбитый от ударов, падений стержень внутри куска дерева. С каждым днем Чон Дэхен крошится и ждет, когда его «сточат» до конца.