Хайзаки только повод дай — сорвётся с поводка, оставит последний отголосок здравомыслия на задворках сознания, вгрызётся этому мудаку в глотку прямо здесь, даже не поморщившись. Ведь задыхаться от тяжести гниющих бабочек внутри — больнее разбитого носа, больнее переломанных пулей рёбер, больнее любой раны, которая в конце концов заживает. Санзу для него — вечно кровоточащая рана с оборванными краями, которая зажила бы, если её не трогать. Любовь уродлива. Как и все вокруг.

Жаль только, что нельзя раскроить ему череп за то, что сдох и оставил его одного.