Вокс надолго сохранил в своей карте памяти эту картину: раслабленный, искренний, разомлевший от любимых, согревающих виски, облокотившийся на барную стойку, с блестящим на ней граненым стаканом, с неизменно прямой, словно струна, спиной, горящими в тусклом свете ламп алыми глазами, устремленными куда-то чуть выше, в пустоту, и спокойной, довольной улыбкой на лице Аластор, грешник с красно-черными волосами и пушистыми оленьими ушками. Такой родной тогда... И такой чужой спустя десятилетия.