К приподнятой руке Музана тусклый свет от мрамора белолицей луны до самих острых фаланг его пальцев линию чертит и тень к подножию ногтей приблизившись стоит неподвижно. Тамаё света не видит– в глазницах у неё покоятся давно мёртво-слепое неверие ко всему, что с ним связано, в сердце у неё на слабой клетке из плоти и ребёр птица крик сдавленный испускает и в предсмертной мольбе крылья сложив тенью на фалангах короля замолчит, Тамаё не подаст виду, а он поймёт.

Незуко на мимолётной встрече глазами надломленную просьбу беззвучную слышит и плечи плавные расслабляет, губы её алые в улыбке печальной растягиваются, она не встанет и не уйдет отсюда до самого рассвета, ведь он этого не хочет, ведь Санеми в рассвет навсегда место слишком печальное покинет напоследок белые цветы от Незуко и своё сердце напополам разрезанное оставив уйдет, ведь Санеми слишком натерпелся, чтобы проходить испытание тяжелейшее на этот раз один.

На глубине горизонта пепел смахивает закат с поля битвы и он видит мимолетной искрой красоту розовых глаз, чей обладатель отныне доверяет жизнь свою, любовь свою и верность свою ему.