Мне похер на штрафы, похер на мокрый асфальт, из-за которого на поворотах заносит так, что кажется я и не доеду вовсе. Я хочу к нему. Знаю, что согреет, что пошутит какая я неудачница, сделает свой любимый зелёный чай, который я ненавижу, укутает в плед и положит на кровать под бочек. Так всегда было, так всегда и будет.

Ему больно, безумно, но эта не та боль, которая заставляет кричать, а та, что заставляет молчать. Он обязательно встанет, даст отпор, но завтра. Сейчас он хочет чтобы его оставили одного, даже в той комнате в подвале.

— Нет, — холодно говорит Юнги. — Чонгуку нужно работать. Тэхён, занеси пиццу в квартиру, а я провожу его до лифта. — Хорошо, — уныло говорит Тэхён, беря пиццу из рук Юнги и заходит обратно в квартиру. Чонгук сжался от одного его грустного взгляда, но ничего не сказал. — Пока Чонгук, надеюсь ещё увидимся, — сказал Тэхён на прощанье. «Нет. Я отшельник общества и такие как ты, должны мимо меня проходить и даже взгляда своего не бросить.» подумал про себя Чонгук.