А Минхо… Если бы он был честен перед Хенджином, они бы уже не были бы друзьями, а могли бы быть чем-то большим. Хотя, сейчас у них была некая дружба с привилегиями. По крайней мере, так считал Хван. Особенно после того, как они вдвоём напились, и дошло всё до взаимной дрочки. Для них это запретной темой никогда не было, они не стеснялись об этом говорить, и, в принципе, никогда не жалели о сделанном. Дальше, конечно, никуда не заходило.

— Ты мне лучше скажи, почему ты в начале пары хотел сбежать? — Извини, не думал, что нашего препода заменит такой горячий парень, — Чан не ожидал такого открытого заигрывания, он конечно, всё видел и понимал, но не торопил события.

— Если ты не приходишь в общежитие, значит я буду приходить к тебе на студию. Хён, у нас всё-таки свободные дни появились. Я по тебе так соскучился, — на последних словах Чонин стал говорить чуть тише, а Чан повернулся на кресле, протягивая руки к младшему, чтобы усадить его к себе на колени.

Феликс не удержался и наклонился вперёд, мягко целуя одну из родинок на шее. Руками он поглаживал ребра, переходя на спину. — Ты чего? — Хан распахивает глаза, пытаясь повернуть голову. — Прости, не бери в голову, — Феликс слезает с бёдер Хана, пытаясь дотянуться до майки Джисона, но тот перехватывает его руку.

Волосы падают на глаза, а капли пота текут со лба. Большие руки больно сжимают талию Чонина, который в позе наездника устроился на бёдрах старика. Чонин изображает и имитирует стоны, чтобы тот быстрее кончил и всё это наконец закончилось.