— Зачем тебе сачок, Тигнари? В детских любопытных зеленых глазках искрится отражающееся яркое солнце. Он смотрит на него, морщится, когда солнышко кусает глазки, прячется за тень от взрослого, который даже на корточках выше. — Хочу поймать ветерок!

На земле тяжело. Здесь куча проблем, которые волоком тянут к самой поверхности. Но в небе, где над облаками все абсолютно неизменно, где после пробития носом корабля белоснежного пуха, обязательно светит яркое солнце или приветливая луна и бриллиантовая россыпь звезд. Дилюк точно знает, где его дом.

Он знает, что уже никогда не включит дальше. Знает, что просто спрячет эту флешку куда-нибудь, где никто ее не достанет. Он не ходил на похороны, не смог попрощаться, но сейчас понимает, что вот оно – его с ним прощание. Прощание, которое заставило заливаться слезами, ощутить всю ту боль, тоску и грусть, от которого его столько времени оберегало собственное тело.

И Дилюк понимает еще кое-что. Как бы он не упирался, как бы не стремился отказаться от участия в глупом конкурсе и от того батончика, который ему потом насильно пихнут, как бы не пытался отвадить Альбериха от себя в этот вечер из-за дикого, откуда-то выползшего, стеснения, позже на все его вопросы и просьбы он обязательно ответит "да".