Апрель 1996 года. Десять лет с ночи катастрофы. Зона ещё не называется Зоной. У аномалий ещё нет имён. Сталкеров пока не существует – и до того, как это слово появится, остаётся три недели. Семеро людей пересекают периметр Чернобыльского Полесья. У каждого из них есть причина там оказаться. Одни ищут ответы. Другие – доказательства. А кто-то уже знает: обратно ему возвращаться незачем. Они станут первыми свидетелями. До того, как это место назовут Зоной, остаётся три недели.

Вся информация в заявке.

Звук начал гаснуть — будто кто-то невидимый медленно выкрутил ручку громкости до упора. Воздух высох в секунду. Во рту прорезался густой вкус ржавого железа. А потом из динамика, сквозь шипение статики, сказали: — Серёж, ты дверь закрыл? Голос был мамин. Она умерла в феврале две тысячи одиннадцатого, в Киеве. Я сам её хоронил, я этот голос из десяти тысяч узнаю. Только меня зовут не Серёжа.