Он говорит это тихо, так, чтобы только она услышала. Весьма галантно с его стороны не добавлять ей унижения ещё больше, чем только что она сама себе обеспечила: — Я бы никогда не заплатил за поцелуй с тобой, Джонсон. Ох. Оу. Вау. Что ж, она забирает обратно мысли про то, что пять секунд назад была самая неловкая ситуация за шестнадцать лет её жизни. Этот титул теперь по праву забирает это мгновение.

Сборник драбблов, АУ и ООС.

Вам не нужно знать маршрут — он всё равно может поменяться. Мне нужно только место и время. У вас будет пять минут. Я буду рядом, что бы ни случилось за эти пять минут. Что бы ни произошло — минутой раньше или минутой позже, — я вас не знаю.

И это сердце. Ты слышал его? Конечно, слышал. Ведь мы слышим одно и то же. Такое быстрое, такое громкое, такое сладкое. Ей пойдёт красное. Ты видишь это? Её оденут в белое платье, а волосы разложат по подушке, в них вплетут гипсофилы — в честь нашей искренности. А руки сложат на груди и вложат в них цветы, кроваво-красные, чтобы закрыть дыру. И губы покроют вишнёвым нектаром, а щёки присыпят пыльцой драконьего языка. И вот она уже как-будто спит, а не растерзана зверем.

Бен Соло произносит свои речи так страстно и проникновенно, что Рей хочется отречься от своего атеизма, так эмоционально, что Рей готова биться об заклад, что это даже грешно для священника.