Валарр Таргариен не ненавидит семейные уик-энды, но определённо ненавидит то, сколько раз за эти дни ему приходится писать психотерапевту, задаваться экзистенциальными вопросами о вариациях нормы, игнорировать неловкие ситуации и знакомить Киру со всеми заповедями порядочных Таргариенов, одной из которых она точно не станет, если что-то пойдет не так. А что-то, если не всё, разумеется, пойдёт.

Кордалейн хочет отправиться в неизведанные земли из своих грёз, Дхаскар жаждет привести в мир нового бога и обрести невиданную доселе власть, Аксартдхатт мечтает свергнуть действующую власть, Аркевир — заслужить признание своего господина, Кханрейлиру важно лишь защитить близких, Джоракху — соблюсти долг, а Джесс желает обрести заслуженный покой. Грядёт не только война макхи — светлых господ, одарённых всеми благами по одному праву рождения, — но и возрождение древних сил, что таит Разлом.

Маленькая Джин Эрсо не успевает вовремя убежать.

Рождество тысяча девятьсот семьдесят девятого накатывает, как грёбаное похмелье после одиннадцати с половиной месяцев ничем кроме массовых убийств и закручивания министерских гаек не примечательного быта, сносит к херам остатки душевного равновесия и макает всех и каждого лицом в их же дерьмо. Рабастан Лестрейндж не исключение. Он скорее самый что ни на есть показательный пример.

Что может изменить одна единственная движущаяся лестница, сменившая направление в неудачный момент? Ну, разве что, отнять немного времени, не больше четверти часа. Что может изменить четверть часа? Для бывшего крестража из дневника — очень многое. Том Риддл обрёл тело в мае 1993-го и вознамерился вернуть былое (или грядущее) могущество. Вот только Тому Риддлу шестнадцать, у него нет ни палочки, ни сторонников, ни даже чёткого плана. И как прикажите снова становиться Тёмным Лордом?