То была зима 1867 года. Холодная, суровая зима, а я отправлялся доставить письмо в другой город, но то, что произошло дальше, заставило меня ужаснуться...

Лучи солнца заглядывают в квартирку на углу дома. Окна заколочены: там никто не жил. Однако одна пара позволяла не только солнцу, но и ветру войти. С каждым порывом дряхлые доски желали сорваться с гвоздей, что говорить о дырявых шторах, которые касались потолка, и мусора: обрывки старой бумаги, на которой виднелся слой потрескавшейся краски, и прах. Скрипы сопровождали шаг: вот-вот пол обломится. В глаза бросаются старые обои, разбитая рама, хранящая потресканый портрет с вырванным лицом.