Но когда ребенок спрашивает у незнакомца: зачем тот его спас, Цзю, громко и отчётливо, цокает языком. — Ты выглядел жалко. — Очень? Цзю хочет огрызнуться: уже открывает рот, набирает в лёгкие больше воздуха и замирает каменной статуей. Взгляд его прикован к своему-чужому лицу. Цзю прожигающе смотрит на Юаня, что еле-еле доходит ему до груди. Смотрит на его опухшее, заплывшее синяками, лицо и поджимает губы. Сжимает их плотно и прикусывает, чтобы больнее было. — Невыносимо жалко.