— Могу я попробовать персик? — спросил Хао на ломаном, но грациозном итальянском. Ханбин замер. Он смотрел на незнакомца, и мир вокруг него потерял цвет и звук. Он видел только это лицо — столь утонченное, словно его высекли из мрамора лучшие мастера Флоренции. Он никогда не видел такой красоты. Она была неземной, почти пугающей в своем совершенстве. Его сердце забилось с безумной силой, кровь прилила к вискам. — Вот, пробуйте, — его голос прозвучал глухо.

— Ханбин, — его голос, холодный и ровный, разрезал воздух конференц-зала после совещания. Все замерли. — Ваш анализ целевой аудитории поверхностен. Вы основываетесь на устаревших данных. Переделать. К утру. Ханбин лишь кивнул, его глаза блестели не от обиды, а от азарта. «К утру» означало, что ему снова предстоит провести ночь в офисе. Но он лишь улыбнулся. — Конечно, директор Чжан. Будет сделано.