– Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен отрезать тебе язык. – Тебе нравится, когда я говорю «да». – Да, – просто согласился Эндрю и прикоснулся к губам Нила. Их поцелуи всегда были разными. Это прозвучало бы сентиментально, но Миньярду казалось, что они могли общаться поцелуями.

Он не стал спрашивать, о чем было это «можно?». Какая разница? Если Моро хочет сделать что-то с его ртом, телом, душой – ему можно. Он давно у Джереми под кожей, еще раньше он занял все мысли капитана. Пусть делает, что хочет – Нокс все примет. Если Моро захочет убить его – пожалуйста. Джереми и на это согласился бы. Его палачом будет самый прекрасный мужчина с серыми глазами-омутами, темными кудрями и красивой, хотя и такой редкой, улыбкой.

«Живи с этим» – говорит он. А у Эндрю внутри все разрывается горечью. У Миньярда внутри падение Помпеи, крушение самолета. У него внутри все болит и клокочет от того, как при взгляде на Нила, его испещренное шрамами тело, хочется поцеловать каждый сантиметр израненной кожи.