— Знаете, мне с Вами так спокойно, — тихо произносит Иштван. Румяный свет лампы очерчивает мягкие контуры его лица, подсвечивает в нём нерастраченную юность, какую-то противоречивую даже невинность. — Вы, Эрик, не такой строгий, каким пытаетесь казаться. А знаете, что Вас выдаёт? — Что же? — сквозь зубы спрашивает внутренне замерший Эрик. — Вы улыбаетесь мне глазами.

Сергею вдруг сделалось больно. Он физически ощутил потребность вернуть невозвратное: хоть бы на минутку вновь очутиться в их комнатке в детском доме, взглянуть на себя в зеркало и увидеть семнадцатилетнего юношу с яркой рыжиной волос, полного решимости и надежд, а не пожилого мужчину на седьмом десятке. "– Ты помнишь, как мы познакомились?" – обратился Сергей к Олегу.

"Ярко-красные капсулы блестят в косом лунном свете. Они хаотично разбросаны по полу, но он видит в них закономерность – тогда, год назад, такие же алые капли выбрызгивало его тело на холодный мрамор, а теперь эта же застывшая кровь отравляет жизнь тому, кто покоится в его руках. Это не Сергей Разумовский, это его искорёженный прототип. Он истощён, тонкая кожа просвечивает бешеную пульсацию синей крови и обнажает желтеющие следы чьей-то ненависти. К нему, кому-то из в нём? Олег не представляет".