— Я тонул в алкоголе и наркотиках, отчаянно пытаясь заглушить то, что чувствую к тебе. Но снова и снова — пьяный или трезвый — ты единственное, чего я хочу. Слава, деньги, признание… без тебя это просто шум. Ты — порядок, точность, дисциплина. Я — хаос и анархия. Но рядом с тобой всё встаёт на места. Ты каким-то образом делаешь меня цельным, и, когда ты рядом, я не выживаю — я живу. [О любви вопреки неидеальности].

Произошла небольшая ошибка. Маленькая помарка. Непредвиденный сбой системы. Называть можно как угодно, но факт остаётся фактом: они не предназначены друг для друга — ни в этой жизни, ни в следующей, ни в одной из параллельных вселенных. Никогда и нигде. Правда ведь?

Они продолжают называть это дурной привычкой, потому что у привычки есть удобная маска: её можно бросить. Но всякий раз, когда они расходятся по разным сторонам света, обоим ясно, что «бросить» — значит остаться один на один с внутренними демонами, которых они научились умиротворять только вместе. И потому они возвращаются. Не к любви — к себе, какими могут быть рядом друг с другом. И, возможно, именно это и есть самая честная форма признания, на которую они пока способны.

«Потому что таким, как они, априори не положено любить. Когда ты любишь, ты уязвим. А быть уязвимым в этом шатком мире, где каждый из них — марионетка в умелых руках кукловода, означает добровольно распять себя на смертном одре». О тяготах выбора, муках предательства и мести — блюде, которое принято подавать к столу холодным. О покаянии, прощении и монстрах, снующих среди «своих». И, наконец, о любви — любви, способной залечить даже самые обезображенные временем и обстоятельствами раны.

Именно в этот миг, застыв с бокалом виски в руке, Чонгук поднимает белый флаг в знак безоговорочной капитуляции. Сущность волка хищно рычит, когда омега предстаёт перед ним в столь покорном, уязвимом виде. Чимин смотрит своими невыносимо пленяющими глазами сирены снизу вверх, и в них читается откровенное: «Возьми. Присвой. Подчини». Отныне у альфы не находится сил удерживать своего оголодавшего зверя на цепи.