…Сглатывая эти мысли, Эндрю почувствовал, будто проглотил нож. Настолько больно это давалось. Что-то холодное скатывалось по его щеке, задерживалось на скуле, а затем падало вниз. Холодный пот смешивался со слезами, оставляя на коже ледяные дорожки. Глаза нещадно болели, словно их кололи иглами, но закрывать их дольше, чем на миллисекунду, он не мог себе позволить. Лежащее рядом тело, словно якорь, приковывало его взгляд, и оторваться от него было невозможно…

– Я провожу тебя до лифта. – сказал Лу Гуан привычным тоном, взял Чен Сяоши за руку и засунул её вместе со своей в карман куртки. Его пальцы сплетаются с пальцами любимого, образуя крепкий, как их любовь, замо́к. Он не сжимает руку, его хватка почти свободная. В движениях этого юноши всегда чувствуется уверенность и нежность одновременно. И хотя соприкасаясь с его кожей, чувствуешь небольшую прохладу, сами касания приятные...

Никогда не знаешь, что будет ждать тебя в будущем. Вчера ты почитаемое и любимое божество, завтра несчастный бродяжка, скитающийся по улочкам императорской столицы, а через год твой самый страшный кошмар происходит с тобой наяву. Настроение ветров изменчиво. Однажды, такой буйный ветерок пожалует даже в самое спокойное море. Смерч из боли и отчаянья будет скитаться, вздымать волны и выть. Смогут ли воды успокоить разбушевавшийся ветер и вернуть в свои владения лёгкий бриз?

На поле с россыпью разноцветных цветов и трав, слышным щебетанием птиц и какой-то активностью в траве, в тени дерева лежали юноши. Синевласый, лёжа на груди возлюбленного, обнимал его и теребил ярко алые волосы. – А если мы не успеем? Если меня снова ждёт смерть и перерождение? – почти шёпотом спросил Кэйа. Дилюк, поглаживающий его голову и запуская пальцы в мягкие волосы, вздрогнул и остановился. – Я полюблю тебя снова – уверенно сказал Дилюк, – слишком сильно тебя люблю.