Возвращаться в аббатство к упырям, которых он сам приучил к запрещённым вкусностям, с пустыми руками – стыдно.

Дьюдроп сел. На ногах приятным весом лежало фиолетовое пуховое одеяло, которое забрали у него ещё год назад, а окно, которое, как он предполагал, Дью в истерике закрыл так, что больше не открыть, и правда было распахнуто, запуская в комнату прохладу. Дью оглядел всю комнату, и непонимание росло с каждой секундой – все вещи, которые когда-то были убраны в дальние углы, до которых он, Дьюдроп, не дотянется, снова были здесь, на своих местах.