Вцепляясь в его руку до боли, ловя взгляд, от которого сжимает горло, он тонет в этой красоте, разрывающей ребра лезвием восторга и жгучей тревоги. Его зрачки дрожат, отражая немой ужас — а вдруг это мираж, дымка, сон? Вопрос «Чонгук?» застревает в горле колючим комом, превращаясь в трепещущий шёпот, в стон, в надрывное «Почему ты?». Но время уже сжимает виски стальными пальцами, оставляя лишь следы ногтей на незаданных словах и страх, что ответа не будет — никогда, никогда, никогда.