«Кисточки, — шепчет Се Лянь. — Я должен был почистить их. Ты в порядке. Потому что я почистил их и разложил вот так». Хуа Чэн хмурит брови, а замешательство ненадолго сменяет беспокойство на его лице: «Гэгэ? Что ты имеешь в виду? Конечно, я в порядке. Мы ведь в Призрачном городе, помнишь?» На лице Се Ляня появляется выражение явных стыда, смущения и печали. Если бы сердце Хуа Чэна всё ещё билось, оно бы тут же остановилось.

— Ваше Высочество, да он просто грёбанный псих! Се Лянь не ответит. Он то-ли с ужасом, то-ли с восхищением будет рязглядывать фрески на стенах пещеры, проводить кончиками пальцев по потрескавшимся изображениям, сюжет почти каждого из которых вспыхнет ярким светом воспоминаний, запрятанных где-то глубоко в сердце. Не узнает он лишь одну — самую первую.

Перед глазами лишь тёплое голубое небо с парой пушистых облаков, которые напоминают ему твои волосы...

Ох, кто же он?

Знаешь, Комаэда, тебе идут платья.