Грязь с его ботинков перенимала тёмно-алый оттенок с каждым новым шагом в этом озере крови. Их навсегда застывшие лица, полные ужаса, страха, отчаяния — они смотрели на него даже после их смерти. Крики стоявшего позади солдата размывались в его голове: он слышал лишь крики детей, что всё ещё гулом, неумолкаемым эхом отражались в его голове.