Минхо научился лавировать в тишине — приходить позже, чтобы не видеть лицо Джисона, уходить раньше, чтобы не слышать его смех с другого конца комнаты. Но всё было напрасно. Потому что, сколько бы людей ни пытались склеить трещины, он всё равно потерял его. Потерял не только любовь, но и лучшего друга. И, наверное, это было самым страшным. Ведь Джисон был тем, кого Минхо считал неизменной частью своей жизни. Тем, кто всегда будет рядом. А теперь у него не осталось ничего.

— Ты мне нос разбил, я требую компенсации! — Тебе денег мало? — А кто сказал, что я имею в виду деньги?

Белые розы образовывали плотные стены, которые возвышались высоко над ним, уходя в тьму. Они сияли своим ослепительно чистым светом, словно издеваясь над его болью, и шипы на их стеблях выглядели острее, чем когда-либо.