Волков Олег Давидович двадцати двух лет отроду до смешного любит Серёжу Разумовского. Едва ли как брата, вероятно как друга, точно как всё это сразу и даже что-то большее. Жалко только, что говорить взрослые волки не умеют, а будучи волчатами попросту не решаются, а если и говорят, то говорят непременно загадками и намёками. Сонгфик на от первой до последней ноты сероволчью "Я тебя люблю" группы Где Фантом?

Амата, в принципе, знает, как работает этот мир. Вернее, она знает, что он работает, а как именно это происходит ее волнует не сильно. Все довольно просто – где-то в мире скитается несчастный, которого тебе выписали в небесных кулуарах, и всякий раз, когда вы будете соприкасаться, вам суждено переживать эмоции друг друга. Единственное, что Амата не совсем понимает - когда в этом хоть сколько-то понятном мире каждая собака успела сойти с ума на поисках чертовых соулмейтов.

Они разные. Оттого у Аматы отчаянно бьётся сердце, когда вернувшаяся из долгой поездки Кайа напрыгивает на неё прямо в коридоре, обвивает руками и ногами, наплевав на подолы платья, словно стремясь прирасти, и заполошно выцеловывает лицо. Амата скептически выгибает бровь, стремясь сохранить деланное равнодушие: - Неужто соскучилась, котёнок? Я и не заметила, что столько времени прошло.

Звонкая ярость топит мысли, и Искорка срывается. Бежит, сломив голову, не разбирая дороги, вперед, по волчьей тропе, в волчье хозяйское логово. Не слышно больше ни хруста снега, ни ломких веток под сапожками. Лес перестает казаться дружелюбным - бьет прутьями лоб и тонкие руки, пробирается вьюжным ветром под худую шубку, воет со всех сторон, тенями страшными с пути сбивает. Да только Искорке не страшно. Она бежит.