В этом городе эмоции не запрещены — они просто приведены в норму. Мысли сглаживаются, импульсы оседают, страх растворяется раньше, чем успевает оформиться. Но когда система перестаёт успевать, боль возвращается не вспышкой, а медленным давлением изнутри. Остаётся выбор: позволить себя исправить — или сохранить то, что больше не вписывается. Но иногда система просто стирает того, кого больше не может удержать.

Тяжелые веки никак не поднимались, загораживая обзор. С трясущихся рук стекала алая жидкость, а на крепких запястьях красовались следы от наручников. Спасти свою тайну ценой чьей-то жизни или спасти незнакомца ценой своей тайны?

Когда твоей единственной страстью является твое увлечение, и небольшая ошибка может стать самым неожиданным решением.

Терзающие мысли похожи на одеяло с шипами, направленными внутрь — чем глубже погружаешься в них, тем сильнее тело пронизывает жгучая боль. Но боль отступает, стоит кому-то бесцеремонно вырвать те самые шипы, выпуская наружу кровь и все живое — на смену ей приходят страх и неизвестность. Кто он — тот человек, что с лисьей ухмылкой снимает с глаз розовые очки, грубо хрустя разбитыми стеклами и прижимая девушку к себе все ближе?

Собирая остатки воли в кулак, убедись, что он достаточно плотно сжат — иначе сдержанные эмоции начнут сыпаться словно песок, ускользая от призрачной надежды остаться самим собой. Выжженные нестерпимой болью символы украсят твое запястье, и навеки связавшая нас судьба будет насмешливо скалиться, следя за тем, как ты упрямо все отрицаешь.