— Так вы, получается, балеруны? — Субин пытался поддержать разговор. — Артисты балета, — поправил Ёнджун, обводя рисунок на штанах тонким пальцем.

— Ты дрочил на меня?! — Ну типа. — Ты!.. Почему ты не отрицаешь? — Потому что я дрочил на твои фотки? — Почему ты дрочил на мои фотки?! — Очевидно, потому что я был бы не прочь заняться с тобой сексом.

Городок напоминал более-менее развитую деревню, но виды здесь были на редкость красивыми. В школе на Бомгю обыденно глазели все кому не лень, но парень встретил Кая, который ему искренне симпатизировал, несмотря на всю его простоту и наивность. Даже погода радовала ясным небом и тёплым ветром. Так, при всей паршивости своего настроения Бомгю не мог вспомнить ничего, что разозлило бы его достаточно сильно, исключая, разве что, его нового соседа по парте. Да, Тэхён явно был проблемой.

— Знаешь, он как стильный r&b? А я ну… дешёвая попса для вписок. — Попса нравится всем. — Нихуя. Она катит только по пьяни. — По пьяни мы становимся честнее. — Блять, нет, — Ёнджун со вздохом положил голову на барную стойку, потому что взгляд у Кая слишком уверенный. Настолько, что хрен его переспоришь, и вот от этого Чхве хочется сбежать, поджав драный хвост. — Не заставляй меня думать, будто он просто не осознаёт чувств ко мне. — Я и не заставляю. Ты сам пришёл к этому выводу.

Тогда Ёнджун был куда амбициознее. Ему казалось, что впереди лёгкий путь, который непременно приведёт его к успеху — к лучшей жизни в большом городе, которой у него никогда не будет в такой дыре, как Йеллоустон. Омега отказался от всего, что у него было, искренне считая, что то — оправданная жертва, в то время как отец и все его нравоучения — лишь помеха перед достижением большой цели. Оглядываясь назад, Ёнджун понимал, что никакой цели у него и не было — одни только детские обиды.