каждый удар выбивал из него не только болезненный стон, но и волю бороться, вырываться, жить, в конце концов, пока он безвольной куклой лежал на земле, абстрагировавшись от боли практически до астрального состояния. лишь родные карие очи, вечно смотревшие на него с легкой насмешкой и неизведанной нежностью, мелькали в его сознании, словно берег в бескрайнем океане боли, за который он хватался из последних сил, чтобы не потеряться в шторме и не захлебнуться в волнах собственной крови.