— Уважаемый, я первый и последний раз прошу вас перестать таскать свою невероятно тяжёлую мебель по моему потолку в… — скорчив удивлённое лицо и демонстративно посмотрев на несуществующие часы на запястье, Нил продолжил — в ебаные три с лишним часа ночи.

Сампо не покидал Гепарда не на секунду, заваливая тоннами голосовых, стикеров и обычных печатных сообщений и даже через них ему слышался тягучий, словно патока, голос. Ох, как же сильно Гепард был влюблен, и как же сильно ему не хотелось этого признавать. Казалось, стоит только подумать о том, что он испытывает чувства к Сампо, как мир схлопнеться и несчастное, такое навиное сердце опустится в самую пучину ада, состоящую из смущения и желания взаимности, которой он никогда не получит

— Нет, Тигнари, я просто не могу в это поверить! — отчаянно жаловался Кавех на ухо другу, оно дергалось, но стоически терпело. Тигнари казалось, что ещё пара повторений этой «ужасной» истории, свидетелем которой он между прочем стал, и у него задергается не только ухо, но и все тело. — Такой чертовски красивый человек просто не может иметь настолько поганый характер, такого не должно существовать в природе. Мне кажется его вывели из пробирки и не обучили основам социальных взаимодействий.

Аль-Хайтам никогда в жизни не представлял себя в роли воина, защищающего свою страну от вражеских войск, но в один, далеко не прекрасный день, ему пришлось надеть доспехи отца и отправиться на поле боя, прекрасно понимая, что он может больше никогда не увидеть родных. По пути он встретил множество людей: странного пустынника, язвительного травника и незабываемого юношу с алыми, сверкающими, словно рубины, глазами, что так прочно и, кажется уже навсегда, поселился в его сердце

Дорогой дневник, сегодня был очень неприятный день, заказчик в очередной раз заставил меня внести совершенно ужасные правки в проект. Мне действительно не хочется, чтобы моё имя ассоциациировалось с тем, что я в итоге построю. Аль-Хайтам конечно же не смог обойтись без колкостей по этому поводу и сказал, что если я хочу наконец съехать от него, мне не нужно думать о таких мелочах. Он совершенный профан в искусстве и полный ноль в том, чтобы понять, что съезжать я никуда не хочу