- Ты... Это ты... Чума! - Старуха зашлась кашлем. Несколько минут она ещё хрипела, да так и окостенела в итоге, держась за горло, лежа ничком на сухом и горячем камне мощного закутка. Слепило солнце, и небо необъятной белеющей махиной давило на медленно плавящийся город. Мир выцветал и заканчивался - прямо тут, в грязном тупичке, где над телом старухи стояла узловатая, недооформленная фигура, вытянутая, казалось, из обычного ребенка вверх так, что между рёбрами почти ничего не осталось.