Совершение ошибок, их принятие, осознание, прощение — черты исключительно человеческие, присущие даже тем, кто так силится избавиться от них и от всего, что делает больно. Саша мечется меж двух огней и не представляет свою жизнь без боли, но если отсечь её насовсем, лишив его прошлого, то что останется от него? Отличительная черта паллиатива заключается в том, что облегчение временно, но Антон — не паллиатив. Антон будет рядом всегда. Даже когда больно. Даже когда Саша этого не хочет.

В нос сразу набивается сладковатый запах чего-то, чем постоянно так приятно пахнет Саша, его волосы и вся его одежда; от него всегда немного ведёт голову, а сейчас - вдвойне. Антон чувствует, как позорно сильно потеют ладони и как жарко становится под лёгкой домашней футболкой - не спасёт от этого жара ни открытое окно, ни холодные руки, держащие его лицо.

Первая любовь Антона оказалась не первой, да и не любовью вовсе. Кто же поможет вылечить его разбитое сердце?

Губы изнывают по поцелуям, которым на сцене нет места. Неслышно Саша спрашивает, всё ли хорошо? И Антон, с блестящими в свете импровизированных софитов глазами, молча кивает. Саша кивает в ответ. И только тогда вскакивает обратно на ноги, возвращаясь в роль.

Когда он открыл глаза, дыра уже была здесь, вместе с туманом в голове, мешающим собрать кусочки своего сознания воедино. У него больше не было цели, не было прошлого, не было имени; зато дыра ныла как прежде и всё тянула куда-то почти насильно. Между холодным гниением и повиновением выбирать уже не пришлось.