Се Лянь всерьёз задумался. Что же он мог предложить главе города, если проиграет.. Недоеденную маньтоу которая лежит у него в кармане? Нет. Он потёр переносицу, а потом несмотря на Хуа Чэна, выпалил. — Себя. Остальные в зале резко замолчали, вылупили свои глаза на Се Ляня. А улыбка на лице Хуа Чэна померкла, но затем загорелась вновь, вот только ещё ярче. — Играем.

Чьи-то со всем холодные губы начали сливаться с горячими губами бога войны. Се Лянь начал поддаваться, проваливаться, расслабляться. Думать он не мог. А поцелуи от неизвестного ему даже понравились, он отвечал взаимностью. Они были холодными и это спасало Се Ляня от невыносимой жары.

Хуа Чэн положил руки на ноги упавшего на него Се Лянь, слегка надавливая на них, тем самым придерживая его, — это конечно насторожило принца, но он сделав растерянную ухмылку смотрел на князя демонов. Как же поступить? Что сделать? Извиниться? А если он не простит? Се Лянь паникуя и теряясь, глядел на Хуа Чэна, сердце стучалось так, что вот-вот и выпрыгнет. Принц зажмурив глаза, взял князя демонов за лицо, и притянул к себе.

В последнее время Се Лянь начал пытать такие.. странные, совсем новые чувства. Они были нацелены и посвящены только Хуа Чэну, только ему. Когда Хуа Чэн становился ближе к Се Ляню, ему хотелось прижаться к нему. Он хочет поцеловать демона, обнять его, отдаваться в его ласках. Но как на это отреагирует Хуа Чэн? А если Се Лянь лишится дружбы вновь.. если ему удастся признаться?

От Умина остался только тёмный меч и белоснежный цветок. Се Лянь искренне раскаивался в содеянном. Каждый раз когда он прикладывал тот самый цветок к своей груди, так чувствовал что внутри он гниёт. Хоть и гниёт он долго, но всё равно гниёт.