Гипердвигатель «Сокола» не ломался. Он саботировал. Хан чинит его, проклиная всё на свете. Еще и принцесса лезет под руку. А «Тысячелетний сокол» — старая, влюбчивая развалина — явно переметнулся к Лее. И теперь хитрый двигатель ломался только для того, чтобы Хан выглядел дураком. Хан чувствовал, что его уделала девчонка. Окончательно. И, чёрт возьми, он был даже не против. Потому что сам уже давно поддался этой женщине и готов был чувствовать себя дураком сколько угодно, если Лея еще улыбается.

Она сделала еще один глубокий вдох. Как будто пыталась вдохнуть не воздух, а все те годы, которых не было. И наконец открыла глаза. — Похоже, — сказала она. Всего лишь одно слово, а затем улыбнулась. Такая улыбка не продаётся на чёрном рынке, не покупается за кредиты, Хан был уверен, что она случается раз в жизни, и, если ты её увидел, считай, выиграл главный джекпот в галактике.

— «Капитан Хан Соло. Бортовой журнал. Запись номер один», — продиктовала она тоном дроида-секретаря, сухо и официально. — Что писать? — Пиши: «Вылетел с Татуина с грузом контрабанды. Чуть не сдох. Прилетел». — Я серьёзно. — Я тоже.

Он знал этот день. Знал, чем все закончится, но все равно сердце сжималось в груди как в первый раз.

Мужчина делает шаг вперед, заставляя ее отступить. Он напирает на нее осторожно, шаг за шагом, пока ее спина не встречает холод мрамора — обжигающий контраст с его горячим телом, от которого перехватывает дыхание. Не разрывая поцелуя, он ловит её запястье — то самое, что только что сжимало его горло. Прижимает к холодному мрамору над её головой. Пальцы сплетаются, и его хватка становится стальной. Она распахивает глаза и тонет в его взгляде. Попалась. И оба знают: она позволила себя поймать.