‎Но ради ночного Ветрогон готов был говорить. Он знал, что до потери зрения тот очень любил читать свитки и часто делал это, чтобы успокоить себя. Но теперь он не мог. И для него это делал Ветрогон. ‎К собственному удивлению, Ветрогон чувствовал себя с ним невероятно комфортно. Безопасно, он бы сказал. Казалось бы, почти забытое им чувство, но вот оно, практически витает в воздухе вокруг них. Восхитительно...

— Я думаю, я люблю тебя. — наконец выпалил альбинос и его слова прозвучали почти оглушающе в тишине ночного кладбища. Теодор снова вздрогнул, глядя прямо перед собой и внезапно почувствовал, что его щёки вспыхнули, явно не от холода, предательски выдавая растущее смущение, смешавшееся со странной теплотой в груди, которую он не понимал, и никогда до этого не испытывал.

Мирана огляделась. Под лапами была жесткая редкая трава. Он затаила дыхание и сделала пару шагов вперёд. — Вот она — запретная зона... — едва слышно выдохнула она.

Анти и Луна всегда враждуют. Анти откровенно ненавидит ее. Или просто притворяется?