Акааши Кейджи приходился Тетсуро каким-то дальним родственником со стороны матери и во всей широте их семейного древа являлся фигурой исключительно эпохальной. Невероятно богатый, судя по рассказам отца, высокомерный писатель-постмодернист среди всей родни слыл ужасным снобом и крайне замкнутым человеком. Дражайших родственников в своём роскошно-холодном особняке, скрытом от чужих глаз густым садом и высоким кованым забором, он принимал только раз в год, на свой день рождения.

Бокуто и Куроо тоже чувствовали в нём море: первый целовал его в висок и нежно шептал, что Акааши — это манящий океан, его дыхание — шум волн, а глаза — непомерная тёмная глубина. Второй кусал его ухо на прощание, фыркал и насмешливо заявлял, что Акааши никогда не смоет с себя запах прибрежного захолустья, из которого вылез.

Работа в морге вот уже два года тянется ровной линией, лишь изредка нарушаемой депрессивными эпизодами и нервными срывами, начальник подбадривает и прикрывает, а бойкий взлохмаченный педиатр то и дело вытаскивает на улицу покурить. Труп идёт за трупом, пока один из них не привлекает внимание Куроо.