Возникало ощущение, что всё застыло именно в этом мгновении, в идиллии, где низкорослый брюнет, вот так вот просто, повернувши экран к публике, на котором светилось лицо любимой девушки, распевал свои авторские песни, что записывал изначально лишь в тесной комнатушке с отвратной акустикой и микрофоном за пятьдесят долларов. В той идиллии, где люди принимали его таким, синхронно подняв руки и покачивая поднятые вверх телефоны, с включёнными на них фонариками, подобно одному единому организму.

— Меня вот всегда интересовало лишь одно.  — Безымянный словно намеренно не обращает внимания на все эти извинения, беззаботно расхаживая вокруг Венти, с весьма озадаченным видом, заглядывая в его бледное лицо, на впалых щеках коего покоились засохшие сгустки крови. — Почему ты каждый раз возвращаешься?