Я пытался повернуть голову, но не мог. Я хотел открыть глаза, чтобы увидеть. Но не мог и этого тоже – глаза уже были открыты. Но видели лишь тьму. Глухую, глухую тьму. Голова пульсировала острой болью, из моих глаз сочилось что-то теплое, бежало по вискам, впитывалось в волосы. Внутри, глубоко в душе, что-то протяжно завыло, слепо заметалось, изнемогая от ужаса.

Добрые деяния не всегда мудрые, а злые деяния не всегда глупые. Но, так или иначе, нам всегда надо стараться быть добрыми.

Бойся древней крови.

– Артур... – прошептала я так тихо, что сама едва слышала себя.– Я клянусь, я больше никогда ни о чем тебя не попрошу. – О нет, я думаю, попросишь... – чуть наклонившись ко мне, прошептал он. – Ещё как попросишь... – и его раскаленный шепот обжег меня до самой глубины души.

Два мира переплелись тесно – светлый мир небес и солнца и другой, темный, где всходит смерть и проливается кровь ради чьей-то жизни. Тьма пугала Салле, она была чужда светлому простору, но Крылатая тянулась к ней – смерть притягивает как нечто неизбежное. Невыносимый жар обжигал ее, но Салле летела к нему, всегда и без раздумий, чтобы умирать в нем, возрождаться и снова умирать в темном пламени.