— «Я ждал, уже умирая» — прикрыв свои глаза, он смирился. Но Юнги и подумать не мог, что его, главу сильнейшей группировки, спасёт парнишка, разгоняющий на розовом байке.

Чимин выстукивает пальцем по юнгиевой спине до боли знакомый ритм: «.-.- / .-.. ..-- -... .-.. ..-- / - . -... .-.-». А Юнги, со слезами на глазах и колким осознанием, что терять больше нечего, шепчет ему прямо в губы: «Я тебя тоже».

Он пел умирающим, еще даже не видавшим солнечного света цветам с надеждой реквием о своей единственной любви на свете под названием «Спасибо за свободу, малыш». И Он слышит реквием своего дона все эти годы, потому что больше всего на свете любит мужчину всей его жизни. Мужчину, что должен был быть свободным всегда при любых обстоятельствах. Что бы было без боли, без крови… без правил кодекса. Навсегда. Как они и пообещали друг другу в первую ночь любви тела к телу... души к душе.

у нас сегодня пять месяцев и семнадцать дней. можете поздравить. отличным подарком будет, если вы съебёте куда подальше хотя бы на вечерок.

юнги готов убить за чимина. собственно, это он и делает.