Карабин поднялся. Кэрри поставила переводчик автоматического оружия в режим одиночных выстрелов, прицелилась и дважды спустила курок. Первая пуля ударила в коленный сустав шиза. Он отпрянул, повернулся, посмотрел на сжавшихся в группу подростков и ощерил полную пасть изгнивших зубов. — Молодец, красавчик, — кивнула она. — Улыбнись в камеру, сейчас вылетит птичка. Вторая пуля смачно влепилась прямо в безрадостную ухмылку шиза.

- Это мой океан стекла, Тео,— вымученно улыбнувшись, произнесла Тея, — когда-нибудь он затянет меня на дно, но пока мне приходится плыть. Знаешь, на протяжении многих месяцев я плыла в полной темноте, почти отчаялась выбраться из него, но потом появился маяк. Ты стал моим маяком Теодор Нотт. И либо я наконец смогу выбраться из этих вод, либо же свет маяка будет только отдаляться и вскоре совсем потухнет. И если это всё таки произойдёт, я наконец смогу остановиться, Тео, ведь я чертовски устала.

У Чонгука капитально едет крыша после того, как он увидел кое-что, для его глаз вовсе не предназначенное. У него в голове не укладывается, как можно сходить с ума от этой серой мышки, и тем не менее вот уже год парень залипает на неё и ведет себя как последний сталкер. Но когда решается на сближение, получает нехилый от ворот поворот. Тихоня оказалась совсем не так проста...

Мы не возлагали всё на глупую судьбу, опять решившую играть в свои игры, мы просто плыли по течению "что будет, то будет". А пока мне было достаточно его пылкого поцелуя, а ему моих пальцев, скользивших по ключицам.

Чонгук никогда не влюблялся. Чонгук не умел и не умеет любить. Но Чонгук умеет быть одержимым.

– Ты грёбаная принцесса, которой просто повезло, которая родилась с ёбаной серебряной ложкой во рту. Ты нихрена не знаешь и не понимаешь, так что отвали от меня, ясно?