С таким братом и тёлка не нужна...

Вот такой он, Рыжий. Постоянный. И правила у него железобетонные: нравится — значит, нравится. Нет — ну, считайте, не повезло. Завтра можете не приходить: тоже не повезет. Есть только один человек, с которым железобетонность сначала трещит, ломаясь, потом оборачивается пластилином, а потом вообще херня какая-то начинается.

Рыжий знает, что невообразимые цены на таблетки, без которых мама точно не выкарабкается, — самая жестокая ловушка в его жизни. И когда змеиные глаза Шэ Ли говорят ему, что легкие деньги бывают не только в мышеловках, что не придется ни с кем спать, что максимум — это поразвлекать богатеньких извращенцев по ту сторону стекла, он понимает: самое крайнее дерьмо — когда просто нет выбора.

Между нами нет ничего, кроме грязи. Мы травим друг друга, уничтожаем и топчем. Наш общий ад желает продолжения. Я готов, а ты?

Похищенный Шань падает вниз, словно висельник, и мир вокруг раскалывается на части. Убийца Тянь разжигает интерес, будто спичку, и приучает мальчишку к жажде крови. А на багровом перепутье есть только три пути: вонзить лезвие в жертву, в господина Хэ или в собственную глотку.

Его черные бинты в бурых пятнах, кровь течет по роже — и он отвратителен, как дворовая псина или канализационная крыса. На таких даже смотреть не хочется. Но Чэн отворачивается, чтобы уйти, а он кидает ему в спину грубое «ну и иди нахуй». Поворачивается — и он не извиняется. А это уже не по правилам. На это уже нельзя не смотреть.

Чэн всегда будет присматривать за тем, что Тяню дорого. Проблема только в том, чтобы где-нибудь по пути это не стало дорого ему самому.