Опять кусает куда-то в шею и прихватывает кожу губами, спускает мои штаны и встаёт на колени, ловко, даже не придержавшись за бёдра. Все ещё жмурюсь и это начинает напоминать какой-то глупый сон, из которого я никак не могу очнуться. В жизни бы не подумал, что Касьянов — моя влажная фантазия. — Смотри, — надрывно шепчет сжав член у основания. — Я хочу, чтобы ты смотрел.

Лучше б он вообще не в этом доме, районе и городе жил. А еще лучше — не на этой планете, а где-нибудь на кольцах Сатурна.

Грабитель по кличке Чечен вламывается в особняк богатой семьи Боровских, считая его пустым, но обнаруживает там избалованного «наследника престола», который не поехал на курорт с отцом и отцовской пассией, а остался дома один...

Даня красивый. Просто пиздец какой красивый. Настолько, что вышибает дух, скручивает внутренности и постоянно хочется курить. А ещё сбить костяшки об это миловидное лицо, но Никита учится сдерживаться: слова Ковалева о том, что он похож на отца, бьют куда больнее, чем он ожидал. Он не хочет быть таким, как отец, он хочет быть лучше. Просто не знает, как.

Ржавому восемнадцать, он учится в техникуме, дерётся, как дышит, и живёт по понятиям. Топору двадцать один, он вернулся из армии, дрифтит на заниженном тазе и понятия отрицает. И из общего у них — только панельная хрущёвка посреди России и двор, который они никак не могут поделить.

Леха от неожиданности только моргнул. А пижон этот уставился на голого Леху, лениво глазами по бицухам да по груди мускулистой мазнул, а языком — себе по губам. Медленно так, как будто кожу Лехину облизывал, а не губы свои. И ниже глазами прилип, там, где Леха мочалкой прикрыться пытался. Да где уж там было спрятать за маленькой голубой розочкой в мыльной пене то, чем природа щедро Леху наградила.