«… Чонгук никогда прежде… Никогда за свои тридцать один год жизни не жалел омег, ему никогда не было стыдно за свои поступки, он никогда не переживал за эти неудачные создания природы. А этот… Этот омега какой-то особенный во всех планах…»

Прожив с мужем восемь лет и думая, что ты счастлив, сложно принять то, что он тебе изменил и всё разрушилось, как в банальном анекдоте. Тэхён хочет теперь жить только для себя, перешагнув всё это, а Чонгук просто хочет его себе, чтобы показать, что любовь бывает настоящей и без предательств.

— Чего тебе? — рокочет Чонгук. Голос у него такой низкий, что у Тэхёна вибрирует где-то в районе желудка. Но Тэхён не был бы собой, если бы позволил какой-то груде мышц испортить ему праздник. Он лишь фыркает, демонстративно упирает свободную руку в бок и выжидающе вздергивает подбородок. — "Чего тебе"? — ядовито шипит он, копируя интонацию альфы. — Ты где этикет учил, в пещере? Сдвинь свой бампер, ты перекрываешь мне путь.

да здравствует наше лучшее будущее, освобождайтесь и возноситесь.

На коленях, со сложенными перед собой руками, Тэцуо напоминает Чонгуку нашкодившего щенка. Гордого и вместе с тем больше всего жаждущего наказания, в то время как сам он нуждается лишь в очередном подтверждении, что расставит по местам буквы. Из ревности сделает верность. Что то, что другое — яд, неизлечимая болезнь. Но друг для друга они — антидот.

«Никакой альфа не будет иметь надо мной реальную власть, — думал Тэхён. — Никакую. Ни телесную. Ни эмоциональную». Семью Тэхёна обвиняют в измене короне, его отца и брата казнят, а его самого отдают в мужья пограничному лорду Штормового утёса.

— Мой… Шепот звучит как печать, как обещание, растворяясь в тишине комнаты.