Переезд в другой город, перевод в другой вуз, бесплатная квартира... Новая жизнь. Уход из спорта, работа, поиск себя... Новая жизнь. Какая же она новая, если тащишь в неё старые проблемы и детские комплексы. Даётся ли что-то в жизни даром? Всё ли так просто? Или не надо усложнять? Одни вопросы.

Да я никогда не был одет как положено! Особенно выёбывался в пятнадцать. Приучил всех, воспитал. В школе – бешеные драки, положенные вписки, вплоть до складирования по углам недвижимых тел без различия половых признаков, накачанных всем, чем только можно. И непременно каждодневное, непрекращающееся выгрызание себя, своего, до брызг ядовитой слюны, до выжигающей ненависти ко всем, кто против, невзирая на ранги и родство. Но не сторчался в итоге, как некоторые с самомнением, не сел.

Я смотрел, как эта сволочь упивалась победой, и боролся с собой: то ли забить на всё и ржать вместе со всеми, глухо стукаясь захватанными жирными руками стопками, то ли от души въебать придурку. Чтобы не лыбился!

И я сразу вспомнил, что хуёв без хозяина не бывает и что этот тоже куда-то прицеплен. Вот к нему – я приподнял голову, желая увидеть лицо Артёма. И надо, кажется, договариваться с хозяином, прежде чем… Но таможня, видать, дала добро изначально, поэтому я просунул руку дальше, захватив в ладонь яйца. Меня и тут ждал сюрприз: яйца были тоже немаленькие и бритые. Бритые!

Знакомство в интернете. Несколько лет переписки. Когда некто на другом конце мейла становится ближе, чем самые близкие. Когда о встрече с ним мечтаешь, но понимаешь, что этого никогда не будет. И когда появляется повод увидеть его, ты, ни секунды не раздумывая, садишься в поезд.

"Сейчас, я увижу его лицо! Увижу и сразу смогу..." Не сможет. Не увидит. Мальчик шёл, не приближаясь ни на шаг. Лица не было. Вместо него – белое мутное пятно. Игорь закричал... и сел на кровати, тяжело дыша.

Вообще-то, они мне практически не досаждали. Эта троица приходила тусить на мой этаж исключительно по будням. Если подумать, и чего я к ним докопался? Разговаривали они негромко, музыку не врубали, пивных бутылок около них я не видел, не курили, ни с репликами, ни с просьбами ко мне не лезли. На сколько секунд в день мы пересекались: пять, десять? Но я не мог их терпеть, они раздражали уже своим присутствием около моей двери.

Я знал, что у него спид. Да это все знали. Это был общий секрет. Секрет… Как там его Тамара называла? Что-то с шинелью связано. Это когда все всё знают, но делают вид, что ничего этого нет.

Ничего подобного со мной не случалось. Да, я ненормальный! Залип на руку какого-то заправщика. Да так, что еле заставил себя отпустить её, чаевые эти несчастные...

В следующий раз мы снова столкнулись в вагоне метро, и если бы не цыганка, которую вырвало ему на джинсы, то я бы даже его не заметил.

Жив ли я? Не умер, точно. Задница мокла в луже, голова гудела. Под спиной гора щебня, что свалили сюда ещё летом. Острые камни больно впились в шею. Не тратя силы на ответ, я начал подниматься. Парень, ухватив меня за куртку, дёрнул вверх, помогая встать. – Какого ты полез, в больничку захотел? Или, может, на кладбище? Время скидок на могилы?

Как будто вырос и поумнел. И всё-то ты теперь знаешь и про себя, и про свои желания. Самоуверен? Возможно. Зато как сладко быть главным и правым. Не всегда, правда, получается, но разве это что-то меняет?

Как в чёрно-белом кино – неспешно и красиво. Мелькают смазанные, нечёткие кадры. Но для тех, кто на них, всё понятно, потому как по-настоящему и всерьёз.

Когда я доставал из кармана ключи, меня вдруг потянуло обернуться. Чуть выше на лестнице, в испуге прижав руки ко рту, замер нищий пацан. Грязный, оборванный, с вытаращенными от страха глазами. Какое-то время мы стояли, замерев, и разглядывали друг друга. Пацан отмер первый и стал быстро жевать. Он стоял и яростно двигал челюстями, не спуская с меня испуганного взгляда. Наконец он сглотнул и огромным потрёпанным рукавом быстро провёл по губам.

– Назар, а если бы меня не было? – Он рассеянно смотрел куда-то мне за спину. – Не было? – Не совсем не было, а вот здесь не было. – Лёшка качнул вперёд подбородком. – А где бы ты был? – Где-нибудь там. – Он пожал плечами. – Лёш, иди спать. Засыпая, пытался представить, как бы было, если бы Лёшка и впрямь был «где-нибудь там». Го́лодно засосало в груди. Получалось представить его только здесь. Только, зачем представлять, вон он, в соседней комнате. Можно выйти и убедиться.

– Дело есть. – Он затолкал Женьку назад в туалет и закрыл за собой дверь на задвижку. – Какие у нас с тобой дела? – Да, да... – он продолжал теснить Женьку к перегородке. – Я слышал, ты интересовался кое-чем. – Чем это? Э-э-э, погодь. – Женька встрепенулся. – Я ничего не буду, ни колёс, ни травки. Я – пас. – Придурок, я про девок, про Катьку с Ленкой. Хочешь, покажу, что они тут каждый раз делают? – он перешёл на шёпот. – Откуда знаешь? – Женька сглотнул. – Показать? Не зассышь?