В ординатора-первогодку Чон Чонгука восемь лет безответно влюблён альфа, заведующий хирургией Ким Сокджин мечтает о ребёнке, а вокруг старшего медбрата Пак Чимина то ни одного достойного альфы, то сразу два.

И если Чимин был тем, кто дарил одиноким детям своё тепло, то Юнги был тем, кто лечил взрослых, лишённых возможности ощутить на себе это тёплое чувство предстоящего родительства. В этом они до смешного похожи.

Чонгук ненавидит больницы, даже, когда совсем худо он старается обойтись как-то без них. Но... Ла-а-адненько. На этот раз он согласен немного потерпеть.

Есть верное понятие — «идеальный шторм», когда разыгравшиеся природные стихии сходятся в одной точке и кратно умножают свою разрушительную силу.

Решаясь на то, чтобы сделать эко, Чимин знает, что ему стоит рассчитывать на себя и только на себя. Как кардиохирург, он хорошо знает цену человеческой жизни, даже если эта крохотная жизнь находится в его животе. И всё же… Цепочка событий приводит Чимина совсем не к тому, что он ожидает изначально. И начинается она с того, что в больницу прибывает новый шеф нейро — печально известный своим непростым характером Мин Юнги.

Два развалившихся мира двух абсолютно разных людей. Врач, прошедший через ад потери боевых товарищей, и молодой парень, разрушаемый самим собой под пристальным вниманием родни. Их встреча не была бы особенной, если бы пациент не носил лицо погибшего бойца и остро не нуждался в помощи личного доктора.

Учеба в медицинском, несомненно, полна сюрпризов, но неожиданное появление перед глазами мужчины, которого ты обматерил с ног до головы, в качестве твоего нового преподавателя по хирургии — это, пожалуй, конечная. История о Тэхёне, отказавшемся от своей мечты стать хирургом из-за инцидента двухлетней давности, и Чонгуке, преподавателе, сумевшем возродить в студенте прежнее рвение к мечте.

Тэхён живёт со своим мужчиной в прекрасных стабильных отношениях. Но Ким ощущает, что ему всё равно чего-то не хватает. Вот тут-то и появляется Чонгук, вихрем врываясь в уже устоявшуюся действительность Тэ.

— Не давайте обещаний, которых не сможете сдержать, врач Мин. — Всё я сдержу! И тебя на этом свете тоже!

Казалось бы, спокойная работа в морге, что может быть прекрасней? Никаких тебе возмущённых пациентов, суматохи и шума. Какая жалость, что на деле оказалось не всё так просто. Сборник миников, связанных одной идеей.

Твоё лицо - это лучшее, что я видел в своей жизни, правда. Я не хочу его забывать никогда. Ты мне веришь?

Юнги и без того жилось непросто, а потом ему сообщают о неизлечимой болезни. Одно радует во всем этом ужасе — невероятной красоты лечащий врач.

О Тэхёне, работающем на скорой, его звездной любви и об их близком столкновении.

— Врача вызывали?

«Придя в нашу профессию, многие атеисты становятся верующими. Потому что есть вещи, которые мы не можем объяснить. Тут неважно, христианин ты, мусульманин или иудей. Один черт, только вера, что все те ужасы, которые мы наблюдаем каждый день, совершает лишь человек, позволяет не сойти с ума». «А я, вот, не верю. Я видел страшные вещи… и мне легче признать тот факт, что Бога просто нет, чем то, что он позволил этому происходить».

…Песня была готова, спета пятьсот раз. В результате и мама, и папа, и сестра знали её наизусть. Сольная партия была выучена до беспамятства. Чонгук так ясно представлял себе, как выйдет на сцену большого школьного зала, как найдёт среди сотен лиц его лицо и будет петь для него, глядя только в его глаза.

Наверное, самый большой страх абсолютно любого омеги - это вместо пожилого, доброго и улыбчивого гинеколога-омеги, увидеть на его месте очень молодого, серьезного и откровенно красивого альфу.

Лечить чужие травмы проще, чем свои собственные.

Юнги наконец-то мог дышать. Не имело значения, что скажет Чимин потом. Вонзит ему в сердце побитое «доктор Мин» или распорет затянувшиеся шрамы не случившимися прикосновениями. Неважно. Это будет потом, а сейчас… сейчас Юнги поверит, что он кому-то нужен.

На кафедре судебной медицинской криминалистики смерть — это всего лишь работа. Холодные столы, стерильный свет, формалин и тела, которые уже ничего не чувствуют. Они привыкли. Они лучшие. Их шестеро — система, в которую никто не может войти. Пока не появляется он. Слишком красивый. Слишком тихий. С глазами цвета незабудки — такими чистыми, что в них невозможно поверить. — Ты не боишься мёртвых? — Я больше боюсь живых.