– А как тебя зовут, герой? Только по-человечески, а не по-пацански. Турбо задымил сигаретой, перестав созерцать небо. Опустил голову, почесал большим пальцем лоб, косясь неловко. – Валера. – Вале-ера, – протянула Лиля, словно пробуя на вкус его имя вместе с горьким дымом. – Хороший ты человек, Валера. Он замер. – Да обычный вроде. (История о том, как непроста жизнь неопытной медсестрички и группировщика с добрым сердцем. Альтернативная линия сюжета)

Он точно ей не подходит. Нет. Он состоит в группировке, куда ещё и угодил её брат! Это опасно и совершенно не возможно! Но чем чаще она его видит тем меньше может размышлять о правильности.. может шанс все таки есть?

Таня Лебедева – Девчонка, чьё лицо залито лучами солнца, открывающие вид на хаотичные веснушки. С водопадами каштановых рек, чёлкой в разные стороны, обкусанными губами, вечным запахом надоедливых лилий и карамелек за щекой. Он с такими водиться не привык, сейчас, сделал бы всё, лишь бы её послать. Но вместо этого – с заботой целует в лоб, угрюмо усаживаясь около дивана, на котором она видит уже десятый сон. Зарянка, до глупости резвая, прямолинейная, его.

Наступили тяжелые времена, разбои, районы делились на группы, пацаны бились стенка на стенку. Девушка быстро осознав правила реальность, решила поучаствовать в этой жизни.

—Нам натурщик нужен — кровь из носу,— пытливый взгляд зелёных глаз скользит по группировщикам, пока Айгуль незаметно пытается спрятаться за спиной подруги, чтобы с Маратом не разговаривать, а Турбо уже жалеет, что за скорлупой в этот ДК поперся.

Что же окажется сильнее? Желание связать свою жизнь с правоохранительной деятельностью, или очарование Универсамовского парня?

Девушка не знала, куда её жизнь заведёт.

Чёрный—авторитарный и подавляющий цвет спектра. Чёрный цвет—символ власти, смерти, страха и тайн. Кащей был насквозь пропитан чёрным цветом. Белый—тождествен солнечному свету. Этот цвет вызывает доверие. Но белый цвет—цвет холода, одиночества, правды и страданий. Турбо с головы до ног был измазан в белый.

Страх, жестокость и жесткость. Когда все это смешивается в одном человеке, он неотвратимо меняется. Так и произошло с Викторией Фрейндлих. Ленинградское прошлое, как темнота гроба, зеленые глаза — взгляд мертвец, а в душе холод, сравнимый лишь с руками мертвеца. А в Казани разве лучше? В Казани, кажется, проще, но получится ли семнадцатилетней Виктории почувствовать долгожданное биение живого сердца. Или это не сможет произойти без помощи какого-то уличного гопника?..

— По правилам, ты имя должна была своё назвать, — отзывается Турбо. Мора или нет, кроме неё никто не подтвердит, а она успешно это проигнорировала. Если знаешь, с кем говоришь — обязан представится. Девушка замирает рядом с подругой и разворачивается к универсаму. — А ты завтра со мной в ЗАГС пойдешь? — Чего? — пацаны переглядываются между собой, явно не ожидая такого вопроса. — Ну, раз в ЗАГС не пойдешь, то и имя моё не узнаешь, — улыбаясь, говорит озорным тоном.

Алиса в мужскую ладонь смеётся, и смех этот истеричный больше, чем радостный. У Суворовой в груди что-то ломается, лопается и булькает.

В душе каждой девушки кипит вечный поиск своего собственного призвания. Но что, если в твоей душе не лежит классические интересы и стремления, общепринятые предписания общества? Что, если в сердце таится желание помогать плохим парням с улицы? А если один из них твоя судьба?

— Она очень нежная, — предупредил он. — Будь осторожен. Грей ее у сердца, а когда она вылупится, пусти в ручей, где нет хищных рыб. На сороковой день любовь созреет. — А на четырнадцатый? — спросил, понимая, что есть всего две недели на получение ее любви.

—Мне нравится, как ты куришь. - смотря на него, говорю я. —И чем же? - Валера вдыхает этот сигаретный дым, после выпуская его мне в лицо. Через кашель я сказала: —У тебя красивые пальцы, и губы. И то, как ты держишь сигарету, мне нравится. То, как зажимаешь ее сквозь пальцев. Как выпускаешь дым. Мне нравится смотреть на это. - я потихоньку начинала улыбаться. —А может тебе нравлюсь я, а не сигареты? - усмехаясь, спрашивает Валера. —Может и так, но сигаретный дым манит меня больше.